Шатт И Амарга - Встать на Лезвие

Только.

-Брататься было вовсе необязательно.

Черные глаза наполнились болью.

-Стуро. Ты - взрослый человек. взрослый аблис, ты должен решать за себя.

Решать сам. Ты не должен жалеть меня. Если то, что случилось между нами,-

помимо воли потер ладонь,- Если это тяготит тебя. Уходи. В Бессмараге тебя

примут с радостью, тебе найдется там дело, тебе помогут.

Что я несу, боги, что я несу, я же в кабалу его отправляю, они ведь

остатков собственной воли лишат его, тихие, вкрадчивые марантины, так и будет

он горстью переломанных щепочек, навсегда, ребенком станет, деточкой при добрых

тетеньках. А губы мои продолжали:

-Я забуду твое имя, Мотылек, козява, как пожелаешь. Прости. Прости, я

заставил тебя сделать то, чего ты не хотел. Давил на твою эмпатскую жалость. Не

хотел, клянусь. Я просто не общался с такими, как ты, не смог сдержаться.

* * *

В Эрбовом трактире было шумно. Зимними вечерами в деревне только и

развлечений - сидеть в трактире, пить вино да играть в кости. Вон Борг в

компании седобородых старейшин неторопливо обсуждают какие-то свои дела. Гван

Лисица скандалит с женой - та пытается оторвать его от дружков и вернуть в лоно

семьи. Бесполезная затея. Старая сводня Омела клеится к парням с лесопилки.

Должно быть, клянчит угощение. Эрб вынырнул из кухни - на каждом пальце по

исходящей пеной кружище, объемом в кварту.

-И тебе добрый, госпожа.

-Само собой, сталбыть. И сейчас - того, значит, - он поманил меня пальцем, -

На кухне они, госпожа марантина. Ты б - того, сама б глянула.

Я прищурилась. Ага, ага.

-А что такое?

-Да вот, понимаешь, порвали их. Псы одичалые, а можа, и волки. Поди знай,

что за твари туточки шляются средь бела дня. Нелюдь ента залетная, что Сыч

приручать вздумал. А то Борг-младший давеча кота снежного видал.

Богобоязненному человеку страшно за порог ступить, вот что я вам скажу, братья.

Мать Этарда, знамо дело, молится за нас, грешных, денно и нощно, а то бы чудища

кадакарские давно бы нас со свету сожили.

Заключительную часть своей речи Эрб вещал уже через мое плечо. Я молча

созерцала колоритную компанию, собравшуюся за кухонным столом поближе к печи.

И то понятно - в глаза бросился избыток оголенных плеч, колен и животов.